"Об Адронном Коллайдере рассказывает профессор, член-корр РАН, Михаил Иосифович Высоцкий. Предназначение коллайдера, "угрозы", от него исходящие, ожидаемые результаты деятельности, роль отечественной науки в развитии фундаментальной физики".
Отличное, ровное и познавательное интервью. Длительность программы 17 минут.
Скопировано из
ru_science
Отличное, ровное и познавательное интервью. Длительность программы 17 минут.
Скопировано из
Забавная, если так посмотреть получается ситуация. Во второй половине девятнадцатого века в экспериментах с гуммигутовыми частичками получает первое серьезное экспериментальное подтверждение атомистическая теория, за которую химики и физики упорно боролись уже который век. Боролись, что самое удивительное, с философами. Шопенгауэр называл атомистов «бестолковыми аптекарями» и утверждал, что эта дикая теория атомов должна была давно сгнить в библиотеках. Однако, с усовершенствованием технологии эксперимента находились все новые железные подтверждения «дурацкой» теории. Что самое главное, ученые не только подтвердили реальность существование атомов, они обнаружили, что атомы, вопреки утверждениям Дальтона и иже с ним, не являются неделимыми основополагающими единицами материи. Впервые идеи о сложности устройства атома появились еще до опытов, доказавших их реальность, и первыми людьми, кому пришла эта мысль, были исследователи электричества. Началось все с предположения, что существует некая электрическая жидкость, которая наполняет тела. Если ее избыток, тело заряжено отрицательно, если недостаток – положительно. Впоследствии, при более внимательном наблюдении и изучении процессов переноса зарядов электролитами, ученые смогли провести измерения, обнаружили, что атом может быть заряжен положительно, и этот заряд будет суммой двух или больше элементарных зарядов, только другого знака, или он может быть заряжен отрицательно аналогичным образом. Так было получено подтверждение, что атом, например, водорода, способен нести на себе и некую очень легкую заряженную частицу.
Но все сказанное выше так, к слову, для полноты картины. Самое-то интересное началось после изобретения катодной трубки.
Если взять стеклянную трубку, запаять внутри с одной и другой стороны металлические пластинки, катод и анод, выкачать из трубки воздух и подать достаточно большое напряжение на контакты, то от катода оторвутся носители элементарного заряда, электроны, и понесутся к аноду. Здесь открывается большой простор для всяческих издевательств с потоком электронов, который тогда называли катодными лучами. Проводили над ними кучу экспериментов, но самых интересных результатов добился небезызвестный товарищ Рентген. Если направить поток электронов в стенку трубки, в этом месте появляется зеленовато-желтое свечение. Но круче всего то, что от этой точки исходят лучи другой природы, которые обладают потрясающей проникающей способностью и оставляют след на фотографической пластине. Рентген совершил это открытие зимой в начале 1986 года. Все свои наблюдения он подробно записал и отправил своему другу Пуанкаре. И это письмо было прочитано Пуанкаре на собрании Парижской Академии Наук. Все были в замешательстве и изумлении, но больше всего был изумлен талантливый химик Анри Беккерель. Самым завораживающим моментом для него стало это таинственное свечение стенки трубки. Иначе это называется флюоресценцией. Тогда у Беккереля в голове сработало почти на автомате: «О, круто, стенка трубки флюоресцирует, и испускаются лучи икс, значит, вполне возможно, что всякое вещество, которое флюоресцирует, тоже их испускает!» Ему уже нетерпелось поставить свой опыт. Ну, вообще, ясное дело, что флюоресценция никаким боком не связана с лучами икс. Летящие с огромной скоростью электроны резко тормозятся в веществе и их энергия частично переходит в рентгеновское излучение. Флюоресценция – интересная способность некоторых веществ, вроде плавикового шпата, светиться при нахождении на Солнце. И вот Анри Беккерель, выбирая для эксперимента какое-нибудь подходящее вещество из своей воистину огромной коллекции минералов, умудрился выбрать именно тот, который содержал соли урана! Уран испытывает радиоактивный распад при котором происходит испускание гамма-лучей (они немного жестче, чем рентгеновские), которые также оставляют след на фотографической платине. Но Беккерель об этом не знал. Впервые запахло нечистым, когда след отпечатался даже в тот день, когда Солнце ни разу не выглянуло и минерал не светился. Тогда ученый попробовал другие минералы, не содержащие солей урана, и тогда-то его теория рухнула. Это было хорошо. Потому что появилась самая головоломная загадка в науке того времени. Самое замечательное в этой истории состоит в следующем – а если бы он выбрал другой минерал, не радиоактивный?
Ну что ж, потом были многолетние и чудовищно сложные кропотливые исследования Марии и Поля Кюри, открытие радия, потом были эксперименты Резерфорда и Содди, когда проводились исследования «эманации радия» - испускаемого радием радиоактивного «газа», когда было открыто, что в магнитом поле радиоактивное излучение можно разделить на три части – альфа, бета и гамма-излучение.
Бета-излучение – поток быстрых электронов, гамма-лучи – жесткое электромагнитное излучение, а вот с альфа-лучами пришлось повозиться. Резерфорд предположил и позже доказал, что альфа-лучи – поток атомов гелия, лишенных двух электронов. Все это подтвердило догадку, что атомы радиоактивных элементов разрушаются, разваливаются на куски и разбрасывают эти куски во все стороны. При этом выделяется немало энергии. Физики репу почесали, когда посчитали, сколько тепла испускает радий за время своей жизни (где-то полторы тысячи лет; имеется ввиду, конечно, период полураспада – время, за которое данное количество радиоактивного вещества уменьшается вдвое). Исследование того, как и почему это происходит, заставило физиков углубиться в неизведанный мир ядерных процессов и развивать физику атомного ядра. За что уже через сорок с лишним лет могли бы услышать много добрых слов от японцев. Но из первооткрывателей радиоактивности не очень-то много кто дожил до сей поры. Ученые очень упорно очищали радиоактивные вещества и стремились получить их все более концентрированными, не догадываясь, что чем чище препарат в их руках, тем короче их жизнь. Впервые радиация проявила себя, когда Беккерель в 1901 году попросил у Поля Кюри немножко радия для проведения опыта на лекции, которую Беккерель хотел прочитать своим студентам. Меньше грамма вещества, содержащего радий, помешалось в стеклянной трубке, убранной в коробочку. Беккерель запихнул коробочку в карман жилета, и забыл. Шесть часов пролежала коробочка в кармане. А через десять дней на коже в том тесте, у которого находился радий, появилось покраснение. Позже кожа растрескалась и образовалась язва. Пришлось лечить. Шрам на том месте остался на всю жизнь. Врачи, заметив влияние радия на живое, придумали, как можно использовать его для лечения некоторых кожных болезней, исследовали его влияние на клетки, обнаружили, что радий убивает быстро размножающиеся клетки, и использовали это для лечения рака. Еще много десятилетий эти врачи ничего не знали о действии радиации на ген клетки и о многих тонкостях ионизации.
Но все сказанное выше так, к слову, для полноты картины. Самое-то интересное началось после изобретения катодной трубки.

Если взять стеклянную трубку, запаять внутри с одной и другой стороны металлические пластинки, катод и анод, выкачать из трубки воздух и подать достаточно большое напряжение на контакты, то от катода оторвутся носители элементарного заряда, электроны, и понесутся к аноду. Здесь открывается большой простор для всяческих издевательств с потоком электронов, который тогда называли катодными лучами. Проводили над ними кучу экспериментов, но самых интересных результатов добился небезызвестный товарищ Рентген. Если направить поток электронов в стенку трубки, в этом месте появляется зеленовато-желтое свечение. Но круче всего то, что от этой точки исходят лучи другой природы, которые обладают потрясающей проникающей способностью и оставляют след на фотографической пластине. Рентген совершил это открытие зимой в начале 1986 года. Все свои наблюдения он подробно записал и отправил своему другу Пуанкаре. И это письмо было прочитано Пуанкаре на собрании Парижской Академии Наук. Все были в замешательстве и изумлении, но больше всего был изумлен талантливый химик Анри Беккерель. Самым завораживающим моментом для него стало это таинственное свечение стенки трубки. Иначе это называется флюоресценцией. Тогда у Беккереля в голове сработало почти на автомате: «О, круто, стенка трубки флюоресцирует, и испускаются лучи икс, значит, вполне возможно, что всякое вещество, которое флюоресцирует, тоже их испускает!» Ему уже нетерпелось поставить свой опыт. Ну, вообще, ясное дело, что флюоресценция никаким боком не связана с лучами икс. Летящие с огромной скоростью электроны резко тормозятся в веществе и их энергия частично переходит в рентгеновское излучение. Флюоресценция – интересная способность некоторых веществ, вроде плавикового шпата, светиться при нахождении на Солнце. И вот Анри Беккерель, выбирая для эксперимента какое-нибудь подходящее вещество из своей воистину огромной коллекции минералов, умудрился выбрать именно тот, который содержал соли урана! Уран испытывает радиоактивный распад при котором происходит испускание гамма-лучей (они немного жестче, чем рентгеновские), которые также оставляют след на фотографической платине. Но Беккерель об этом не знал. Впервые запахло нечистым, когда след отпечатался даже в тот день, когда Солнце ни разу не выглянуло и минерал не светился. Тогда ученый попробовал другие минералы, не содержащие солей урана, и тогда-то его теория рухнула. Это было хорошо. Потому что появилась самая головоломная загадка в науке того времени. Самое замечательное в этой истории состоит в следующем – а если бы он выбрал другой минерал, не радиоактивный?

Ну что ж, потом были многолетние и чудовищно сложные кропотливые исследования Марии и Поля Кюри, открытие радия, потом были эксперименты Резерфорда и Содди, когда проводились исследования «эманации радия» - испускаемого радием радиоактивного «газа», когда было открыто, что в магнитом поле радиоактивное излучение можно разделить на три части – альфа, бета и гамма-излучение.

Бета-излучение – поток быстрых электронов, гамма-лучи – жесткое электромагнитное излучение, а вот с альфа-лучами пришлось повозиться. Резерфорд предположил и позже доказал, что альфа-лучи – поток атомов гелия, лишенных двух электронов. Все это подтвердило догадку, что атомы радиоактивных элементов разрушаются, разваливаются на куски и разбрасывают эти куски во все стороны. При этом выделяется немало энергии. Физики репу почесали, когда посчитали, сколько тепла испускает радий за время своей жизни (где-то полторы тысячи лет; имеется ввиду, конечно, период полураспада – время, за которое данное количество радиоактивного вещества уменьшается вдвое). Исследование того, как и почему это происходит, заставило физиков углубиться в неизведанный мир ядерных процессов и развивать физику атомного ядра. За что уже через сорок с лишним лет могли бы услышать много добрых слов от японцев. Но из первооткрывателей радиоактивности не очень-то много кто дожил до сей поры. Ученые очень упорно очищали радиоактивные вещества и стремились получить их все более концентрированными, не догадываясь, что чем чище препарат в их руках, тем короче их жизнь. Впервые радиация проявила себя, когда Беккерель в 1901 году попросил у Поля Кюри немножко радия для проведения опыта на лекции, которую Беккерель хотел прочитать своим студентам. Меньше грамма вещества, содержащего радий, помешалось в стеклянной трубке, убранной в коробочку. Беккерель запихнул коробочку в карман жилета, и забыл. Шесть часов пролежала коробочка в кармане. А через десять дней на коже в том тесте, у которого находился радий, появилось покраснение. Позже кожа растрескалась и образовалась язва. Пришлось лечить. Шрам на том месте остался на всю жизнь. Врачи, заметив влияние радия на живое, придумали, как можно использовать его для лечения некоторых кожных болезней, исследовали его влияние на клетки, обнаружили, что радий убивает быстро размножающиеся клетки, и использовали это для лечения рака. Еще много десятилетий эти врачи ничего не знали о действии радиации на ген клетки и о многих тонкостях ионизации.
Несколько раз за последние годы я слышал одну «шутку». Звучит эта хохма следующим образом: «НАСА потратило миллионы долларов на создание ручки, пишущей в невесомости, советские же космонавты просто взяли карандаши стоимостью несколько центов». Строго говоря, процитированная шутка из раздела «это факт, ну и тупые же эти американцы, давайте посмеемся над ними». Так уж устроено, люди любят смеяться над другими. А уж в масштабе целой нации – так вообще хлебом не корми, дай только посмотреть, какие они там тупые. Шутник часто не задумывается, что смеется в первую очередь над своей невежественностью. Правда, есть такие старые шутки, которые настолько глупые, что уже не смешные. Как, например, знаменитая шутка про фальсификацию полета на Луну. Вот уже полвека не дает это знаменательное событие покоя костному мозгу любителей самоутверждаться через унижение других. Тупые американцы и советскую разведку обманули, и весь мир, смотревший трансляцию, и всех радиолюбителей, следивших за полетом «Апполона», и во время установки флага кто-то забыл форточку в павильоне закрыть, и грунт не тот насыпали, видно, невнимательно изучали снимки автоматических станций, и прожектора неисправные были, и когда фотографировали луномобиль веничком заметали отпечатки ног возле него, видно, чтобы побольше на фальсификацию было похоже, да и вообще, если изучить скорость падения пера в одном из экспериментов, не на Луне они были, а на Меркурии, и столько они там налажали, что даром им столько миллиардов подарили на то, чтобы построить гигантский павильон, опять же, невидимый для советов, и привести на Землю тонны реголита и установить чертову уйму аппаратуры на Луне, снять дофига показаний во время полета, подстроить неизвестные ранее эффекты воздействия космических лучей на мозг человека, и еще много-много мелочей. Но оставим это, возможно, напишу отдельную статью с разбором шизофренического бреда, который вращается вокруг полета.
Шутка про фальсификацию лунной экспедиции родилась в Америке, и неудивительно, что там рождается многое из того, что приходит к нам и нас веселит. Впрочем, меня это не веселит, надеюсь, вас тоже. Последний раз «шутку» про шариковую ручку и карандаши я слышал в американском фильме. Кстати, в хорошем фильме, получившем несколько премий. А вот это уже действительно 1:0 не в пользу авторам.
Правда №1. Карандаши, вообще говоря, крошатся. А крошки эти в невесомости представляют опасность как для оборудования, так и для экипажа. И пока искали альтернативу, и русские, и американцы сначала писали карандашами.
PS. В 1965 году НАСА заказало 34 механических карандаша у фирмы Tycam Engineering Manufacturing в Хьюстоне по $128,89. Когда о таких тратах узнала общественность, начался скандал. Пришлось искать более дешевую замену.
Правда №2. Действительно, на разработку «космической» ручки был выделен $1 млн. долларов. Правда, было это сделано Полем Фишером и его фирмой Fisher Pen Company. Устройство было запатентовано также в 1965 году. Этой ручкой можно писать в невесомости и вверх ногами, а также на холодрыге в -45 градусов и в пекле +200 градусов, и под водой (полярники, геологи, подводники и т.п. рабочий люд понес свои денежки Фишеру…). В этой ручке специальные гелеобразные чернила находятся под давлением азота в 2,5 атм и подталкиваются к шарику из карбида вольфрама. Устройство, названное тогда AG-7 Фишер предложил НАСА. Поначалу они сомневались, но после первых удачных экспериментов НАСА заказало в 1968 году 400 антигравитационных шариковых изделий Фишера для программы «Апполон».
Ужасная Правда №3. Через год после этого Советский Союз купил сто таких ручек и тысячу картриджей к ним. Американцы так офигели, что даже сделали скидку 40%. То есть по $2.39 за штуку.
Фишер создал целую серию космических самописцев. Они используются всеми астронавтами мира по сей день.

Шутка про фальсификацию лунной экспедиции родилась в Америке, и неудивительно, что там рождается многое из того, что приходит к нам и нас веселит. Впрочем, меня это не веселит, надеюсь, вас тоже. Последний раз «шутку» про шариковую ручку и карандаши я слышал в американском фильме. Кстати, в хорошем фильме, получившем несколько премий. А вот это уже действительно 1:0 не в пользу авторам.
Правда №1. Карандаши, вообще говоря, крошатся. А крошки эти в невесомости представляют опасность как для оборудования, так и для экипажа. И пока искали альтернативу, и русские, и американцы сначала писали карандашами.
PS. В 1965 году НАСА заказало 34 механических карандаша у фирмы Tycam Engineering Manufacturing в Хьюстоне по $128,89. Когда о таких тратах узнала общественность, начался скандал. Пришлось искать более дешевую замену.
Правда №2. Действительно, на разработку «космической» ручки был выделен $1 млн. долларов. Правда, было это сделано Полем Фишером и его фирмой Fisher Pen Company. Устройство было запатентовано также в 1965 году. Этой ручкой можно писать в невесомости и вверх ногами, а также на холодрыге в -45 градусов и в пекле +200 градусов, и под водой (полярники, геологи, подводники и т.п. рабочий люд понес свои денежки Фишеру…). В этой ручке специальные гелеобразные чернила находятся под давлением азота в 2,5 атм и подталкиваются к шарику из карбида вольфрама. Устройство, названное тогда AG-7 Фишер предложил НАСА. Поначалу они сомневались, но после первых удачных экспериментов НАСА заказало в 1968 году 400 антигравитационных шариковых изделий Фишера для программы «Апполон».
Ужасная Правда №3. Через год после этого Советский Союз купил сто таких ручек и тысячу картриджей к ним. Американцы так офигели, что даже сделали скидку 40%. То есть по $2.39 за штуку.
Фишер создал целую серию космических самописцев. Они используются всеми астронавтами мира по сей день.
И вы можете купить себе такую ручку через Интернет всего за $50.

Можно ли в листе бумаги, вырванном из школьной тетради, прорезать такую дыру, в которую пролезет взрослый человек?
=)
=)
Прошу прощения за долгую задержку. Написание научно-популярной статьи дело не простое, требуется время, которого всегда всем не хватает, и силы, которые нужно еще черпать из каких-нибудь остатков.Про лазеры слышали все, понятие это сегодня распространенное. Лазеры прочно вошли в нашу жизнь. Они и в науке там и сям, и в медицине, в телекоммуникации, в военном деле, в быту. Помните ведь, когда-то в каждом киоске продавались такие дешевые лазерные указки? Дети с ними игрались все. Продавались даже специальные насадки, формирующие узор. Эти указки основаны на полупроводниковом лазере, он очень легкий, потребляет мало энергии и относительно безопасен для зрения, питается от маленькой батарейки. Однако, очень недолговечен. Распространенность лазеров и их проникновение во все отрасли производства и исследований обусловлено их разнообразием. Лазерное излучение можно генерировать почти во всех диапазонах длин волн и энергий, средой для генерации может служить и твердое тело, и жидкость, и газ, притом состав вещества может быть очень разнообразным. Удалось сделать лазер даже на основе кремния, что в скором времени произведет очередную революцию в сфере связи. Так что лазер это вам не хухры-мухры.
Вообще, научное наименование лазера – оптический квантовый генератор. А само слово «лазер» на самом деле аббревиатура от английского LASER – Light Amplification by Stimulated Emission of Radiation. По нашему: усиление света путем индуцированного испускания излучения.
Современного человека лазером, увы, не удивишь – спасибо фантастике. Там с ними чего только не вытворяют, и в большинстве случаев вещи невозможные. И притом мы к этому настолько привыкли, что реальный лазер может показаться скучным. Зато людям, впервые получившим луч, было не до скуки, они были изумлены и восхищены, а потом их радость умножила Нобелевская премия.
Первые лазеры появились в 1961 году, хотя наука, обеспечившая их появление появилась пораньше – в 1954 году. Название этой науки – квантовая электроника. Почему «квантовая»? Просто речь опять пойдет о квантах.
Взгляд Квантовой Теории Гравитации.


Так, что такое КТГ? Квантовая теория гравитации возникла как попытка объединения квантовой механики и общей теории относительности. Пока что безрезультатно. Что такое теория струн? Вот здесь уже одной фразой не обойдешься. В общем, это такая теория, в рамках которой можно было бы объединить все фундаментальные взаимодействия… Можно было бы, но, увы, ничего хорошего, кроме красивых теорий, из этого пока не вышло. Чтобы более-менее изложить суть этой теории, понадобилось бы очень много времени. Примерно тридцать-сорок таких статей, как эта. Но пока можно обойтись самым общими и поверхностями формулировками. Все мы знаем, что окружающие предметы состоят из молекул, молекулы из атомов, атомы из электронов, протонов и нейтронов, протоны из кварков.

Вот такие бесструктурные частицы как кварки называются фундаментальными. И в теории струн эти частицы и их взаимодействия рассматриваются как колебания ультрамикроскопических одномерных объектов - имеющих протяженность, но не имеющих толщины. То есть как колебания струн. «Фишка» в том, что создать непротиворечивую и действующую теорию в рамках наших обычных и с детства знакомых трех пространственных измерений никак нельзя. Физики на пару с математиками без зазрения совести ввели еще десяток-другой измерений. Общим стараниями удалось свести число необходимых измерений до десяти-одиннадцати (их число незначительно варьируется в зависимости от выбранной модели). Почему мы эти измерения не чуем? А потому, говорят физики, гордо и назидательно поднимая указательный палец вверх, что эти дополнительные измерения компактизированы. То бишь свернуты и имеют суб-субатомные размеры, что-то в районе десять в минус тридцать пятой степени (Планковская длина). Ну или они бесконечны, но очень сильно изогнуты, или они вообще прямые, но есть свойства, которые экранируют их от нас, и т.д. Так какое же отношение эта дикая теория, созданная для работы с самыми малыми расстояниями и величинами, имеет к темной энергии, проявляющей себя на гигантских расстояниях? А вот сейчас достану свои поллитра и попробую ответить…
Одна третья литра. Как я говорил, поначалу наблюдаемый бардак в космосе приписали влиянию космологической постоянной – она обозначает энергию, свойственную пространству по умолчанию. Но она слишком мала численно. Во много раз. Тогда решили, что, ладно, ничего страшного, есть такие энергетические поля, которые ведут себя как эта постоянная. Вот, например, инфлатонное поле, о как хорошо когда-то все разгоняло. Вот и сейчас нечто такое работает. Вот это самое, что сейчас «работает», назвали квинтэссенцией, то есть пятой сущностью. И космологическую постоянную, и квинтэссенцию подписали под словами «темная энергия», и больше нечего не придумали умного. «Но нафиг нам эта темная энергия вообще далась! Забудьте вы про нее! Нет никакой энергии!» - радостно воскликнули специалисты по квантовой гравитации. Им ее вообще не надо. Почему?
Одна четвертая литра. В квантовой теории поля гравитация представляется как поток особых частиц – гравитонов. Гравитоны бывают виртуальные и реальные, но здесь мне уже того, что осталось в бутылке, не хватит. Так что остановимся на этом. И гравитоны, засранцы, могут убегать в другие измерения! Ну что это такое, как убегают? А почему другие частицы не убегают? Особенные ваши гравитоны что ли? Вот именно – гравитация существенно отличается от всего остального. Если еще закусить огурчиком, желательно маринованным, то можно вспомнить, что частицы – это колебания струн. И можно даже представить всю нашу материю как колебание совокупности струн – как колебание мембраны в неком многомерном континууме. Камрад Йозеф Полчински из Института теоретической физики в Санта-Барбаре сказал, что, мол, обычные частицы они как бы присобачены к мембране двумя концами. Ну как струны скрипки. Если мы такую струну потянем, то она удлинится, но, сцуко, от мембраны не отцепится. А гравитоны, о-о, гравитоны, они колеблются как замкнутые петли. Ну… представьте себе колеблющийся пончик. Представили? Вот это гравитон. И он может отделяться от мембраны и парить в десятимерном пространстве. Как горный орел. Представили горного орла в десятимерном пространстве? Хорошо. Орел – гордая птица.
Одна пятая литра. Потеря гравитонов для нашего родного трехмерного мира оказывается делом нешуточным. Вот представьте себе квадратный лист бумаги. Поделите его пополам двумя перпендикулярными линиями. В точке их пересечения, то есть в середине листа, – источник гравитации. Если мы будем удаляться от это точки по направлению к краю листа, то гравитация будет ослабляться обратно пропорционально расстоянию от источника до нас. Ибо плотность линий гравитационного поля будет уменьшаться, покрывая все большую поверхность.
Одна третья литра. Как я говорил, поначалу наблюдаемый бардак в космосе приписали влиянию космологической постоянной – она обозначает энергию, свойственную пространству по умолчанию. Но она слишком мала численно. Во много раз. Тогда решили, что, ладно, ничего страшного, есть такие энергетические поля, которые ведут себя как эта постоянная. Вот, например, инфлатонное поле, о как хорошо когда-то все разгоняло. Вот и сейчас нечто такое работает. Вот это самое, что сейчас «работает», назвали квинтэссенцией, то есть пятой сущностью. И космологическую постоянную, и квинтэссенцию подписали под словами «темная энергия», и больше нечего не придумали умного. «Но нафиг нам эта темная энергия вообще далась! Забудьте вы про нее! Нет никакой энергии!» - радостно воскликнули специалисты по квантовой гравитации. Им ее вообще не надо. Почему?
Одна четвертая литра. В квантовой теории поля гравитация представляется как поток особых частиц – гравитонов. Гравитоны бывают виртуальные и реальные, но здесь мне уже того, что осталось в бутылке, не хватит. Так что остановимся на этом. И гравитоны, засранцы, могут убегать в другие измерения! Ну что это такое, как убегают? А почему другие частицы не убегают? Особенные ваши гравитоны что ли? Вот именно – гравитация существенно отличается от всего остального. Если еще закусить огурчиком, желательно маринованным, то можно вспомнить, что частицы – это колебания струн. И можно даже представить всю нашу материю как колебание совокупности струн – как колебание мембраны в неком многомерном континууме. Камрад Йозеф Полчински из Института теоретической физики в Санта-Барбаре сказал, что, мол, обычные частицы они как бы присобачены к мембране двумя концами. Ну как струны скрипки. Если мы такую струну потянем, то она удлинится, но, сцуко, от мембраны не отцепится. А гравитоны, о-о, гравитоны, они колеблются как замкнутые петли. Ну… представьте себе колеблющийся пончик. Представили? Вот это гравитон. И он может отделяться от мембраны и парить в десятимерном пространстве. Как горный орел. Представили горного орла в десятимерном пространстве? Хорошо. Орел – гордая птица.
Одна пятая литра. Потеря гравитонов для нашего родного трехмерного мира оказывается делом нешуточным. Вот представьте себе квадратный лист бумаги. Поделите его пополам двумя перпендикулярными линиями. В точке их пересечения, то есть в середине листа, – источник гравитации. Если мы будем удаляться от это точки по направлению к краю листа, то гравитация будет ослабляться обратно пропорционально расстоянию от источника до нас. Ибо плотность линий гравитационного поля будет уменьшаться, покрывая все большую поверхность.

В трехмерном мире нам придется представить куб, в центре которого источник, и в этом кубе сила тяготения будет уменьшаться согласно квадратичному закону, выведенному Ньютоном. То есть в трехмерной Вселенной сто килограмм будут легче в десять в сорок второй степени раз, чем в двумерной. В четырех измерениях вес становится попросту ничтожным. И так далее. Ну хорошо, гравитоны ускользают в другие измерения. Тогда, во-первых, почему одни ускользают, другие – нет, и во-вторых, как это относится к космологическому ускорению? Уф-ф…
Ноль литра…
Мембрана – штука непростая. Здесь можно в нескольких словах, потому что, изучая вопрос, я сам мало чего понял, а потому не хочу засорять мозги и вам. Покинуть трехмерный мир могут только длинноволновые гравитоны. Мембрана как бы защищается от проникновения в нее незваных гостей. То есть только на очень больших расстояниях, как бы скользя под углом к мембране, длинноволновые гравитоны, не проявляющие себя на малых длинах, в конце концов проникают сквозь нее и нейтрализуются. Процесс утечки гравитонов вносит необратимые искривления в «ткань» мембраны. То есть если согласно общей теории относительности гравитация есть только там, где есть некоторая плотность материи и энергии, то в концепции множественности измерений в уравнениях появляется поправочный член, вносящий кривизну даже в пустое пространство. Иначе говоря, уходящие из нашего трехмерного мира гравитоны, ослабляющие космологическое сжатие, ослабляют его вплоть до отрицательных величин. И появляется космологическое ускорение.
Все это чертовски сложно. Поэтому все написанное выше не изложение теории, а просто «к сведению», что есть такой взгляд. На сем я свой рассказ о темной энергий заканчиваю.
Но вопрос по-прежнему остается открытым…
Ноль литра…
Мембрана – штука непростая. Здесь можно в нескольких словах, потому что, изучая вопрос, я сам мало чего понял, а потому не хочу засорять мозги и вам. Покинуть трехмерный мир могут только длинноволновые гравитоны. Мембрана как бы защищается от проникновения в нее незваных гостей. То есть только на очень больших расстояниях, как бы скользя под углом к мембране, длинноволновые гравитоны, не проявляющие себя на малых длинах, в конце концов проникают сквозь нее и нейтрализуются. Процесс утечки гравитонов вносит необратимые искривления в «ткань» мембраны. То есть если согласно общей теории относительности гравитация есть только там, где есть некоторая плотность материи и энергии, то в концепции множественности измерений в уравнениях появляется поправочный член, вносящий кривизну даже в пустое пространство. Иначе говоря, уходящие из нашего трехмерного мира гравитоны, ослабляющие космологическое сжатие, ослабляют его вплоть до отрицательных величин. И появляется космологическое ускорение. Все это чертовски сложно. Поэтому все написанное выше не изложение теории, а просто «к сведению», что есть такой взгляд. На сем я свой рассказ о темной энергий заканчиваю.
Но вопрос по-прежнему остается открытым…
Иной раз я удивляюсь тому, как наш мир удобно устроен для того, чтобы его изучали. Зная законы количественных отношений и пространственных форм действительного мира, можно «на кончике пера» предсказывать то, что еще не видел, можно, установив свойства какой-то небольшой вещи, почерпнуть достаточно знаний для уяснения устройства образований гигантских. Ведь как важны полученные на ускорителях данные о строении ядра и свойствах элементарных частиц для астрофизики! И так далее.
Для меня, как фаната всего, что выше стратосферы, особенно показательным является пример исследования космоса. Ведь посмотрите. Мы, люди, и наша планета – величины исчезающее малые по сравнению с масштабами Вселенной, мы ютимся на комке грязи, который вертится вокруг звездочки средней величины (или даже меньше – точно не помню), где-то вблизи оси симметрии Галактики, на середине лини, проведенной из ядра к краю диска… И, тем не менее, мы можем видеть даже то, что происходит на самом краю наблюдаемого мира, и знаем довольно много о том, что было и что будет. Хотите знать, что творится сейчас – понаблюдайте близкие объекты, хотите знать, что было на самой заре мироздания – выберите зеркало побольше и наведите на какой-нибудь сверхдалекий объект, например, квазар. Несущие информацию всевозможные излучения устремляются сквозь пространство и время, и каждый фотон, каждая частица рассказывают что-то. Вселенная словно говорит нам: «Вот она я, вся перед вами как есть, все мои тайны разложены как карты в пасьянсе. Дерзайте, раскройте их!» Чем ученые и занимаются. Дошло даже до того, что они стали слушать звуки Вселенной. Какие могут быть во Вселенной звуки? А очень просто:
Согласно современной теории (обстоятельное изложение которой, чтобы можно было без поллитра разобраться, я еще не встречал ни в одной публикации), следует, что на ранних стадиях Большого взрыва происходило быстрое расширение Вселенной, управляемое инфлатонным полем. Что это такое я объяснить не могу, уже потому хотя бы, что и сами физики себе это представляют смутно. Квантовые флуктуации поля привели к появлению ранних возмущений в первичной плазме из фотонов, электронов и протонов. Возмущения эти выражались в виде акустических продольных волн, создававших в этом «газе» области разряжения, уменьшения плотности и температуры (минимум амплитуды) и области сжатия, увеличения плотности и температуры. На том этапе излучение находилось в крайне стесненных обстоятельствах, стоило фотону вырваться на свободу - его тут же хватали. И так это безобразие продолжалось до эпохи рекомбинации, когда протоны подружились с электронами и стали образовываться стабильные атомы. Тогда фотоны вздохнули с облегчением и понеслись во все стороны. Если вы включите телевизор на свободном от приема канале, то примерно 1% помех, которые вы увидите, будут вызваны фотонами, которые сегодня долетели до нас. Это называется реликтовым излучением, или Космическим Микроволновым Фоном (КМФ). Правда, обнаружен он был только в 1965 году, когда у Роберта Вильсона, занимавшегося тогда радиоастрономией, возникли проблемы с новой антенной – ее температура поднималась выше расчетного. Аж на 3,5 Кельвина. Что случилось с оборудованием никто не мог понять, но потом разобрались. А Вильсону дали Нобелевскую премию. Точные измерения показали, что в разных частях неба КМФ не одинаков, его температура варьируется в пределах 0,001%. Это привело физиков в неописуемый восторг. Потому что эта разница и есть амплитуда тех самых звуковых волн.
Во-первых, картина флуктуаций подтверждала теорию инфляции. Во-вторых, звуковые волны, синхронизированные по фазе, сформировали спектр с обертонами! Ну вроде как у трубы какой-нибудь или другого музыкального инструмента. После разведавшего ситуацию аппарата COBE в космос на гелиоцентрическую орбиту был запущен уже упоминавшийся WMAP, специально предназначенный для составления подробнейшей карты КМФ. Прошли годы, карта была готова. Получив ее в руки, ученые стали обладателями скрижалей, на которых записана «музыка» (если точнее - акустическая модуляция) ранней Вселенной. Осталось ее расшифровать. Если не вру, расшифровывают до сих пор, однако, уже были получены важные результаты. Был точно, как никогда, определен возраст Вселенной, ее геометрия, состав, а также влияние темного вещества и темной энергии на формирование космологических структур. Именно тогда выяснилось совершенно точно, что темная энергия является основным компонентом современной Вселенной.
На картинке: пробная карта КМФ аппарата COBE и карта,
составленная WMAP.
составленная WMAP.
В скором времени на помощь WMAP, чтобы получить еще более доскональную партитуру «Вселенской симфонии», будет запущен аппарат «Планк».
Итак, какими путями собирают ученые свидетельства существования темной энергии? Мы уже рассмотрели, как темная энергия выдала себя в странном поведении хаббловского закона пропорциональности, который начинал действовать на расстояниях ближе предсказанных теорией. И затронули тему КМФ, по которой можно восстановить первые мгновения жизни Вселенной и узнать о том, как темная энергия влияла на этот процесс, насколько плотность обычной и темной материи меньше плотности темной энергии.
Еще один след темная энергия оставила в современной структуре Вселенной. Галактики ведь разбросаны не абы как, а собраны в сеть, наподобие паутины.
Итак, какими путями собирают ученые свидетельства существования темной энергии? Мы уже рассмотрели, как темная энергия выдала себя в странном поведении хаббловского закона пропорциональности, который начинал действовать на расстояниях ближе предсказанных теорией. И затронули тему КМФ, по которой можно восстановить первые мгновения жизни Вселенной и узнать о том, как темная энергия влияла на этот процесс, насколько плотность обычной и темной материи меньше плотности темной энергии.
Еще один след темная энергия оставила в современной структуре Вселенной. Галактики ведь разбросаны не абы как, а собраны в сеть, наподобие паутины.
На картинке: компьютерная модель сегмента Вселенной.
Сгустки миллиардов галактик.
Сгустки миллиардов галактик.
Тут я замечу, что в этой «паутинке» галактики не связаны гравитационно, как, например, планеты со звездами, просто получилась такая картина в процессе борьбы гравитации с антигравитацией. В наше время эта «паутина» спокойно и без лишнего напряга разрушается. В общем, по физиономии распределения вещества можно опять-таки уточнить массу Вселенной и выяснить еще некоторые любопытные детали. Вспомним, что дело было вечером, делать было нечего, ни звезд, нихрена еще нету, все горячее и неустойчивое, а небарионной темной материи пофиг на это дело, она с излучением не взаимодействует, собирается в комочки, которые астрофизики прозвали «гало». Когда стало потише и газ из стабильных атомов начал концентрироваться, то концентрировался он, само собой, в «гало». Сами гало тоже плавали в пространстве, сталкивались, сталкивались и сливались галактики в них, что порождало волны звездообразования, сталкивались газовые облака внутри галактик, с тем же результатом, росли черные дыры и, опять же, много излучали. Все шикарно, только вот оказалось, что в какой-то момент все изменилось, галактики с момента икс сталкивались очень редко, в спиральных и эллиптических галактиках звезды зажигались время от времени, а инициативу перехватили маломассивные объекты. Современная Вселенная уже, можно сказать, не растет. И в будущем новые звезды будут появляться все реже и реже. Физиков это смутило в свое время, потому что согласно теории все должно было происходить наоборот – мелочь выгорает, а в больших образованиях только-только начинается праздник. Тут появляется наша героиня – темная энергия, и всю вину сваливают на нее, мол, она стала отдалять галактики друг от дружки и те перестали получать новое вещество и стабилизировались. Ведь галактика растет за счет чего? За счет аккреции межгалактического газа и поглощения других галактик.
На картинке: слияние галактик.
Тут тебе ни газа, ни галактик. Крутись как хочешь. Вот они крутятся. Вокруг сверхмассивной черной дыры, которая уже и не помнит тех славных времен, когда вещество падало на нее со всех сторон и она излучала столько, сколько сейчас и тысяча галактик вместе взятых не может излучить (есть у черных дыр такая особенность, вспомним квазары). Вот, например, когда-то думали, что Местное скопление упадет на скопление в Деве. Фиг вам, оказалось, что темная энергия уносит нас от нее быстрее, чем мы «падаем». А ведь какая красота могла получиться! Хм… Впрочем, говорят, встреча с Андромедой все равно неминуема.
Рентгеновские наблюдения скоплений галактик рассказывают об их эволюции. И опять же, с этого бросаем в копилку объяснение того, как и где они формировались с привлечением темной энергии.
Есть еще в космосе такое интересное явление, как гравитационное микролинзирование. Почему «микро», когда речь идет о таких размерах и расстояниях – я не знаю. Но суть в том, что тела большой массы могут сильно отклонять свет, образуя что-то вроде линзы, которая может образовывать аж два изображения находящегося за ней источника света. Круто, да, астрофизики тоже прутся. Но чтобы так получилось, и на линии обзора была тебе и линза, и подходящий источник, нужно зело постараться. Не суть. Суть в том, что изучая этот эффект, можно делать выводы росте скоплений вещества и, да, возвращаемся к нашим баранам, о размере Вселенной, который тем больше, чем больше темной энергии. Вот что еще падает в нашу копилку изучения вклада темной энергии.
Ну и, конечно, сверхновые типа «Ia» («один а», тип сверхновых, в которых после исчерпания водородно-гелиевого запаса топлива происходит взрывная термоядерная реакция с участием углеродно-кислородного топлива). Именно они используются для точного определения расстояний до галактик, именно с их помощью было обнаружено космологическое ускорение. Наблюдая сверхновые, можно делать выводы о том, как менялся характер движения галактик во времени. Здесь важный момент: Проверяя некоторые теории, долженствующие объяснить странности в распределении вещества, ученые измеряли скорости галактик в разные эпохи. И оказалось, что Вселенная не всегда расширялась с ускорением. Какое-то время она расширялась с замедлением. Что получается – плотность темной энергии одна и та же, а плотность материи, в связи с космологическим расширением, уменьшается! В один прекрасный миг они сравнялись, а потом темная энергия начала доминировать. Произошло это 6-8 млрд. лет назад.
На этом можно было бы и закончить обзор. В принципе, я осветил все современные методы обнаружения темной энергии и способы изучения ее влияния на материю, как обычную (барионную), так и темную. Вот только о физической природе этого явления было сказано почти что совсем ничего. Чтобы отдать должное стараниям физиков-теоретиков, вот уж который год ломающих мелки о доски в стремлении прояснить тайну, я еще раз затрону вопрос о том, что темная энергия вообще такое. Одним из самых интересных подходов мне кажется подход квантовой теории гравитации в аспекте теории струн…
Рентгеновские наблюдения скоплений галактик рассказывают об их эволюции. И опять же, с этого бросаем в копилку объяснение того, как и где они формировались с привлечением темной энергии.
Есть еще в космосе такое интересное явление, как гравитационное микролинзирование. Почему «микро», когда речь идет о таких размерах и расстояниях – я не знаю. Но суть в том, что тела большой массы могут сильно отклонять свет, образуя что-то вроде линзы, которая может образовывать аж два изображения находящегося за ней источника света. Круто, да, астрофизики тоже прутся. Но чтобы так получилось, и на линии обзора была тебе и линза, и подходящий источник, нужно зело постараться. Не суть. Суть в том, что изучая этот эффект, можно делать выводы росте скоплений вещества и, да, возвращаемся к нашим баранам, о размере Вселенной, который тем больше, чем больше темной энергии. Вот что еще падает в нашу копилку изучения вклада темной энергии.
Ну и, конечно, сверхновые типа «Ia» («один а», тип сверхновых, в которых после исчерпания водородно-гелиевого запаса топлива происходит взрывная термоядерная реакция с участием углеродно-кислородного топлива). Именно они используются для точного определения расстояний до галактик, именно с их помощью было обнаружено космологическое ускорение. Наблюдая сверхновые, можно делать выводы о том, как менялся характер движения галактик во времени. Здесь важный момент: Проверяя некоторые теории, долженствующие объяснить странности в распределении вещества, ученые измеряли скорости галактик в разные эпохи. И оказалось, что Вселенная не всегда расширялась с ускорением. Какое-то время она расширялась с замедлением. Что получается – плотность темной энергии одна и та же, а плотность материи, в связи с космологическим расширением, уменьшается! В один прекрасный миг они сравнялись, а потом темная энергия начала доминировать. Произошло это 6-8 млрд. лет назад.
На этом можно было бы и закончить обзор. В принципе, я осветил все современные методы обнаружения темной энергии и способы изучения ее влияния на материю, как обычную (барионную), так и темную. Вот только о физической природе этого явления было сказано почти что совсем ничего. Чтобы отдать должное стараниям физиков-теоретиков, вот уж который год ломающих мелки о доски в стремлении прояснить тайну, я еще раз затрону вопрос о том, что темная энергия вообще такое. Одним из самых интересных подходов мне кажется подход квантовой теории гравитации в аспекте теории струн…
Этот мир полон загадок. Хм… Какое-то слишком банальное начало. Нет, надо как-то по-другому. Много неизведанного окружает нас… Нет, тоже черти что. Блин, ну как можно начать так, чтобы читатель не начал зевать с первых строк? Это вам хорошо, вы просто сидите и читаете, а я тут склоняюсь над клавиатурой, думаю, печатаю. В общем, так, постараюсь придерживаться своей обычной манеры. Расслабимся, и продолжим.
Это первый рассказ из, надеюсь, целой серии, в котором я постараюсь коротко и просто рассказать о такой проблеме современной астрофизики и космологии, как темная энергия. Что это такое и с чем ее едят. По мере моих сил, конечно. Здесь даже не будет ни одной формулы. Надеюсь. Темная энергия – это именно проблема, одна из самых больших научных проблем сегодня наряду с темной матерей. Те, кто не в теме, могут спросить: «А, собственно, разве темная энергия и темная материя не одно и тоже? Чем они отличаются?» О да, это далеко не одно и то же, даже не на одном поле… Впрочем, в одном – в космосе. Хотя если быть точным: темная энергия повсюду, в том числе вокруг тебя и внутри тебя.
Но не будем гнать лошадей. Начнем издалека, с самого начала расцвета наблюдательной астрономии, с двадцатых годов, когда был жив и здравствовал замечательный ученый Эдвин Хаббл. Где-то далеко, в Америке, он работал на телескопе с зеркалом 2.4 метра (такое же зеркало, кстати, у орбитального телескопа-однофамильца) в обсерватории в Маунт-Вилсон. Там он сделал открытие, до которого миру, отходящему после первой мировой войны и ожидавшему вторую, было по большей части начхать. Хаббл точно установил, что туманность Андромеды – образование, находящееся вне нашей Галактики. Люди в те времена смотрели на небо и говорили что-то вроде: «Как много звезд!» или «Если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно…», и считалось, что вся Вселенная ограничивается скоплением звезд, названным словом с большой буквы – Галактика, и что Млечный Путь – это не просто интересное образование – а основная часть Галактики (отсюда и само понятие, по-гречески galaktikos - «млечный», kyklos galaktikos – «Млечный путь»). Так представления о масштабах Мира расширились. Впоследствии в течение многих лет иерархия небесных тел росла и разветвлялась. Сегодня нам известно, что Галактика Млечный путь – звездная система спирального типа, диаметром около ста тысяч световых лет (30 тысяч парсек) и включает в себя около ста миллиардов звезд, среди которых Солнце, движущееся вокруг ядра Галактики с периодом 226 миллионов лет. Сравнимая по размерам соседка Млечного Пути – та самая Андромеда. Эти две галактики и сорок поменьше образуют Местную группу. Нас притягивает к себе аналогичное скопление галактик в Деве. Местная группа, Дева и еще несколько подобных систем образуют Местное сверхскопление. Оно выглядит приплюснутым и достигает наибольшего размера в 80 миллионов световых лет. И таких сверхскоплений тоже немалое число и они часто образуют цепочки, филаменты, в которые входит от 5 до 20 сверхскоплений различных габаритов. Самый близкий к нам и богатый филамент – концентрация Шепли, что в 500 миллионах световых лет от нас. Когда я был маленький и узнал об истинных размерах Мира, я, мягко говоря, офигел. Но офигел очень положительно – это ж, блин, сколько всего интересного там может быть!

И все это богатство благодаря постоянному прогрессу принимающих излучение приборов доступно взгляду ученого, то есть все в радиусе пятнадцати миллиардов световых лет. Создавая карту Вселенной, мы заметим следующее: начиная с какого-то объема среднее количество галактик и распределение вещества становятся практически одинаковыми для всех таких объемов. Размер такого объема посчитали и получили циферку в один миллиард световых лет. Это называется ячейкой однородности, начиная с которой Вселенную можно считать однородной, а масштабы – космологическими.
Что с того? А вот сейчас узнаем. Но для этого придется снова вернуться в кабинет Хаббла, где он сидит за рабочим столом, покуривает трубку и изучает спектрограммы Звезд из других галактик. Он хмурится: линии излучения почему-то все как один смещены к красной области спектра, что противоречит лабораторным данным. Что-то здесь не так. Ведь это получается, что они движутся. Да-да, движутся, притом движутся от нас и друг от дружки. Та-ак, по смешению линий смотрим скорость, по блеску смотрим расстояние… Ептыть, так они изменяются пропорционально! Ну, понятное дело, Хаббл, будучи серьезным господином, так не выражался, а открытие потребовало времени. Двенадцать лет (1917-1929) Хаббл и Весто Слайфер проводили наблюдения. Но закон пропорциональной зависимости скорости убегания галактик от расстояния до них был все-таки сформулирован и стал один из важнейших в астрофизике и космологии. Петроградский математик Александр Фридман не был удивлен, он предсказал расширение Вселенной еще в 1922 году, исходя из общей теории относительности Эйнштейна. Он сразу сказал, что однородный мир не может находиться в состоянии покоя, он должен либо сжиматься, либо расширяться, что если он расширяется, то всем телам некогда была сообщена скорость и что случилось это около десяти миллиардов лет тому (по более точным данным – 13.7). Нам здесь для выяснения главного вопроса статьи интересна та часть, где сказано, что модель действует в однородном мире. Это значит, что закон Хаббла действует на космологических масштабах, превышающих ячейку однородности. При масштабах меньше, понятное дело, этот закон нарушается, ведь какая тут может быть пропорциональность, когда галактики кучкуются, сталкиваются, движутся как придется.
А тем временем астрономы продолжали наблюдать. Наблюдали, наблюдали, уточнили данные Хаббла, уменьшили систематическую погрешность, и опять в результатах измерений получалась фигня какая-то. В 1970 году первым обратил внимание на странность Алан Сендидж, он заметил, что постоянная Хаббла сама постоянна, притом на масштабах, куда меньше космологических. Строго говоря, получалось, что регулярный хаббловский закон разбегания галактик уверенно прослеживается уже на расстояниях порядка нескольких Мпк, и что галактики сохраняют свою кинетическую идентичность с самых близких расстояний и до горизонта Мира. Это открытие назвали парадоксом Хаббла-Сендиджа и пессимистично заключили: «Мы так и остаемся с этой тайной».
Но ничто не испугает настоящего физика. После большой работы по получению самых новых и самых точных данных о движении 200 близких галактик, проведенной на Специальной Астрофизической Обсерватории РАН с привлечением к работе телескопа «Хаббл» на протяжении почти двухсот орбитальных периодов, а также на основе анализа работы WMAP, ученые летом 2000 года на международном космическом симпозиуме, проходившем в рамках конференции COSPAR (Committee on Space Research), представили теорию, согласно которой хаббловским потоком управляет так называемая темная энергия, о которой впервые заговорили еще в 1998 году, когда было установлено ускорение убегания галактик со временем и сделано предположение, что во Вселенной действует некая сила, обладающая антигравитацонными свойствами. Темная энергия имеет всюду одинаковую плотность и доминирует во Вселенной по энергии (70%) и именно она делает глобальное космологическое убегание таким спокойным.
А тем временем астрономы продолжали наблюдать. Наблюдали, наблюдали, уточнили данные Хаббла, уменьшили систематическую погрешность, и опять в результатах измерений получалась фигня какая-то. В 1970 году первым обратил внимание на странность Алан Сендидж, он заметил, что постоянная Хаббла сама постоянна, притом на масштабах, куда меньше космологических. Строго говоря, получалось, что регулярный хаббловский закон разбегания галактик уверенно прослеживается уже на расстояниях порядка нескольких Мпк, и что галактики сохраняют свою кинетическую идентичность с самых близких расстояний и до горизонта Мира. Это открытие назвали парадоксом Хаббла-Сендиджа и пессимистично заключили: «Мы так и остаемся с этой тайной».
Но ничто не испугает настоящего физика. После большой работы по получению самых новых и самых точных данных о движении 200 близких галактик, проведенной на Специальной Астрофизической Обсерватории РАН с привлечением к работе телескопа «Хаббл» на протяжении почти двухсот орбитальных периодов, а также на основе анализа работы WMAP, ученые летом 2000 года на международном космическом симпозиуме, проходившем в рамках конференции COSPAR (Committee on Space Research), представили теорию, согласно которой хаббловским потоком управляет так называемая темная энергия, о которой впервые заговорили еще в 1998 году, когда было установлено ускорение убегания галактик со временем и сделано предположение, что во Вселенной действует некая сила, обладающая антигравитацонными свойствами. Темная энергия имеет всюду одинаковую плотность и доминирует во Вселенной по энергии (70%) и именно она делает глобальное космологическое убегание таким спокойным.
Что такое эта жуткая темная энергия неизвестно. Предположительно, это сам вакуум. Ну да, вакуум. У самой пустой пустоты, что вообще может быть, есть свои интересные физические свойства. Тут снова отличился житель Петербурга, теоретик Эраст… не, не Фандорин, а Глинер. Он высказал мысль, что вакуум – это некая среда, в которую погружена вся материя, что эта среда способна преодолевать взаимное притяжение помещенных в нее частиц и разгонять их в противоположных направлениях. Вот так, плотность положительна, а давление – отрицательно. На небольших расстояниях темная энергия не проявляет себя, в пересчете плотности темной энергии на плотность вещества на всю Солнечную систему она эквивалентна средненькому астероиду. Зато если охватить взором пространство побольше, этак Мегапарсека два-три, то здесь уже темная энергия правит бал. Учитывая, что ее вклад в полную массу и энергию Вселенной подавляющий, темная энергия разгоняет галактики и делает Мир однородным уже в ближайших окрестностях, уравнивая темп расширения.
«Ну дела-а…» - сказал бы в этом месте Вини-пух. Он был бы совершенно прав. Ибо темная энергия становится одной из фундаментальных сил, влияющих на эволюцию Вселенной, ее исследования разворачиваются широким фронтом и скоро не один астрофизик сделает научную карьеру на ее исследовании, будет создана не одна новая теория. Темная энергия когда-то остановила сжатие Вселенной (об этом в другой раз), и она усиливает свое влияние. Кристофер Конселис их Ноттингемского университета в Англии высказывает будоражащую воображение и заставляющую пересмотреть некоторые старые взгляды на устройство Мира мысль, что когда-нибудь темная энергия станет силой, которая в самом конце распылит даже атомы. На чем он основывается, говоря это, я не знаю, а поэтому смотрю на фразу с желанием разобраться поглубже.
В подготовке статьи использовались: журнал «В мире науки», журнал «Небосвод» и Википедия. «Ну дела-а…» - сказал бы в этом месте Вини-пух. Он был бы совершенно прав. Ибо темная энергия становится одной из фундаментальных сил, влияющих на эволюцию Вселенной, ее исследования разворачиваются широким фронтом и скоро не один астрофизик сделает научную карьеру на ее исследовании, будет создана не одна новая теория. Темная энергия когда-то остановила сжатие Вселенной (об этом в другой раз), и она усиливает свое влияние. Кристофер Конселис их Ноттингемского университета в Англии высказывает будоражащую воображение и заставляющую пересмотреть некоторые старые взгляды на устройство Мира мысль, что когда-нибудь темная энергия станет силой, которая в самом конце распылит даже атомы. На чем он основывается, говоря это, я не знаю, а поэтому смотрю на фразу с желанием разобраться поглубже.
Как известно, самой большой головной болью для соверменных астрофизиков является природа темной материи и темной энергии, а также свойства этих экзотических составляющих нашего мира. На разрешение поставленных исследователями задач направлено множество проектов, некоторые из которых поражают воображение размахом и грандиозностью.
Февраль этого года стал месяцем начала наблюдений с помощью South Pole Telescope. Он будет обозревать небо в миллимитровом и субмиллиметровом диапазонах. Он будет не одинок. Скорой водут в строй:
- The Atacama Cosmology Telescope, (2007)
- Pan Starrs, (2009)
- Dark Energy Survey, (2009)
- субмиллиметровая орбитальная обсерватория PLANCK (ESA, 2008)
Россия тоже делает свой вклад. В 2011 году должна стартовать ракета с орбитальной рентгеновской обсерваторией "СРГ" (Спектр-Рентген-Гамма).
Все это хорошо, но еще много загадок таит космос. В частности, наш дом - Млечный Путь. Чтобы измерить расстояния до милларда звезд Галактики и звезд Местной Группы, и узнать их скорости и положение в пространстве, в 2011 году заработает обсерватория Gaia, (ESA)
Впечатляет, не правда ли?=)
По материалам журнала "В мире науки", №6, 2007.
Февраль этого года стал месяцем начала наблюдений с помощью South Pole Telescope. Он будет обозревать небо в миллимитровом и субмиллиметровом диапазонах. Он будет не одинок. Скорой водут в строй:
- The Atacama Cosmology Telescope, (2007)
- Pan Starrs, (2009)
- Dark Energy Survey, (2009)
- субмиллиметровая орбитальная обсерватория PLANCK (ESA, 2008)
Россия тоже делает свой вклад. В 2011 году должна стартовать ракета с орбитальной рентгеновской обсерваторией "СРГ" (Спектр-Рентген-Гамма).
Все это хорошо, но еще много загадок таит космос. В частности, наш дом - Млечный Путь. Чтобы измерить расстояния до милларда звезд Галактики и звезд Местной Группы, и узнать их скорости и положение в пространстве, в 2011 году заработает обсерватория Gaia, (ESA)
Впечатляет, не правда ли?=)
По материалам журнала "В мире науки", №6, 2007.
"Можно сказать, что для атомного объекта существует потенциальная возможность проявлять себя, в зависимости от внешних условий, либо как волна, либо как частица, либо промежуточным образом. Именно в этой потенциальной возможности различных проявлений свойств, присущих микрообъекту, и состоит дуализм волна-частица. Всякое иное, более буквальное, понимание этого дуализма в иде какой-нибудь модели неправильно".
В. А. Фока
В. А. Фока
Дневник называется Nuclear Fusion. Я его так назвал по двум причинам. Во-первых, ничего умнее в голову не пришло, а звучит красиво, а во-вторых, ядерный синтез – явление знаковое, важное, явление, которому мы обязаны всем. Именно термоядерный синтез в недрах звезд дает нам возможность греться под лучами нашего Солнца, любоваться видом ночного неба, именно он дает энергию, которая потом преобразуется во все остальные виды энергии, в электрическую, механическую, мышечную и прочие. И именно в процессе ядерного синтеза в звездах образуются все другие химические элементы, среди которых и те, из которых мы состоим. И за этой энергией наше будущее, ведь когда-нибудь только освоение энергии звезд позволит утолить растущую потребность человечества в электричестве. Первые шаги на пути к этому сделаны, в научно-исследовательском центре Карадаш, что во Франции, строится первый Международный Экспериментальный Термоядерный Реактор, ITER. Он позволит решить множество трудностей в получении этой энергии и определит, как скоро по проводам наших домов потекут первые «звездные» ватты. Писать про это я буду много, потому что тема неисчерпаема и важна.
Я подумал, что сначала следует отдать дань явлению не менее важному.
История вопроса мне не известна, я не знаю, в каком состоянии была физика в конце девятнадцатого века и какие именно стояли приоритеты перед учеными того времени. Но вот проблемка тогда встала еще та. И чтобы решить ее, пришлось классическую физику задвинуть в сторону и унизить до уровня частного случая. Что ж поделаешь, если самое-то интересное с этой физикой без поллитра не разберешь.
Так вот. Физики в те дремучие времена любили нагревать разные тела и смотреть, что из этого получится. Они в них сначала тыкали термометрами всех возможных видов, ставили изощренные эксперименты. И придумали физики такую вещь с очень страшным названием, я как еще в школе название это прочитал, параграф учить расхотелось – абсолютно черное тело (а.ч.т.). Это такая штука, которая все падающее на нее излучение поглощает, но обратно его не выпускает. Приближением а.ч.т. может быть такой сосуд с отверстием, что попадающий в отверстие луч, отражаясь от внутренних стенок, полностью поглощается ими, и из отверстия этот луч уже не выходит.

На практике выясняется, что черное тело на самом деле светлое тело. Более того – самое светлое тело. Тут мы касаемся закона Кирхгофа, который гласит, что «чем больше при данной температуре тело поглощает, тем больше оно и испускает». Коротко, Крихгоф установил вид универсальной функции длины волны и температуры, которая есть отношение энергии, излученной телом в пределах единичного спектрального интервала длин волн при фиксированной температуре с единицы площади поверхности к поглощательной способности тела А (изменяющейся от 0 до 1). Честно говоря, я сам не понял, что сказал. Потому попробую яснее.
Как-то я про это рассказывал другу, и начал с примера сосуда с газом. Если газ теплее сосуда, он будет отдавать тепло сосуду, а сосуд – газу, и так будет продолжаться, пока количество тепла, отданное газом сосуду не уравняется с количеством тепла, отданным сосудом газу. Тогда установится термодинамическое равновесие. Друг мой нахмурился и в первую очередь заявил мне, что за то время пока устанавливается равновесие, сосуд остынет. Повисла тишина. Я наклонился вперед и говорю:
- Система – изолированная.
Друг оставался невозмутим:
- Но ведь все равно невозможно поддерживать это равновесие, какие-то количество тепла все равно перейдет в окружающую среду…
Когда после публикации этой статейки на другом сайте еще два человека отреагировало точно также, я уже не знал что сказать. Так вот, в физике мы имеем дело с моделями, а в модели могут быть идеальные условия. Идеальнее некуда. А уж потом при работе с, так сказать, натурой, хе-хе, мы делаем поправки и подсчитываем погрешности.
Ну ладно. Перейдем от газа к волнам. Как известно, любое тело излучает, если имеет какую-то температуру. Даже комнатную. Это тепловое, инфракрасное, излучение, которое глазом мы не видим, но оно есть и при желании его можно увидеть. Впрочем, если тело, например, вашу кружку, хорошо нагреть, градусов, этак, тысяч до шести, оно, равно как и ваша кружка, будет очень хорошо светиться. Так и черное тело светится себе, притом светится согласно закону Кирхгофа, светлее вашей кружки. Стенки а.ч.т. будут излучать волны, несущие энергию, волны эти будут достигать противоположной стенки сосуда и отдавать им энергию, и повторится то же, что мой друг наблюдал на примере газа. Только в данном случае мы имеем дело не с молекулами, а с электромагнитными волнами. И если мы просверлим в а.ч.т. дырочку, мы можем полюбоваться на свечение и даже разложить его по спектру. Что и было незамедлительно сделано. Итак, поставили призму или дифракционную решетку, разложили, смотрим на полоску со спектром.

Симпатично, но для научного серьеза чего-то не хватает. Ага, приложим к полоске калориметр (или термометр), и увидим, сколько энергии приходится на этот участок. Если калориметр приложили, прямо в джоулях увидим. Только мерить по участку в сантиметрах не есть хорошая манера, меряем мы по диапазону частот, приходящихся на участок. От ню, до дельта ню. И вот отношение энергии, приходящейся на этот частотный интервал к самому этому интервалу и будет интересующая нас спектральная плотность энергии (спектральная функция). И вот эту функцию стали искать. Чтобы понять, сколько энергии при той или иной частоте и при той или иной температуре излучает тело. Первыми выпендрился Релей с такой вот формулой, названной формулой Релея-Джинса:

Но не прокатило. Хоть формула была и приятна глазу людей, занимавшихся молекулярной физикой. Закон действовал только на малых частотах. При возрастании частоты тело должно было потерять всю энергию. Это и называется набившей оскомину фразой «Ультрафиолетовая катастрофа».
Потом рискнул Вин с этим чудом:

Тоже не прокатило. Непонятно было, что делать с А и b, да и действовал закон только в ультрафиолетовой части. Длинные волны оказались не под силу. Таким образом, привычный подход не работал, попытки использования степеней свободы провалились.
Тогда решили начать с рассмотрения свойств атомов, составляющих стенки сосуда. Может, там кроется секрет. Тут-то и появился Макс Планк, предложивший такую мысль, что атомы излучают энергию порциями, которые назвали квантами, а минимальная энергия такой порции равна:

Где h – постоянная планка, полученная экспериментально, а ню – частота излучения.
И вывели формулу для спектральной функции:
(энергия кванта, умноженная на их число)Она прекрасно превращалась как в формулу Релея, так и в формулу Вина, и давала чудесный график спектральной функции, что многие годы проверялось и уточнялось.

Планк таким образом постулировал дискретный характер излучения. Уже чуть позже, с формулировкой закона фотоэффекта, с подачи Эйнштейна и его теории относительности, квант стали рассматривать как частицу, не имеющую массы покоя. В ряде случаев свет ведет себя как поток частиц, но никак не волна. Тело отдает кванты и теряет энергию, следовательно, теряет и массу (
). Через эту формулу связываются корпускулярные и волновые свойства света. Это хорошо демонстрирует т.н. Комптон эффект, когда рентгеновское излучение рассеивается на атомах газа так, как если бы происходило упругое столкновение фотонов и электронов. Так родилась квантовая механика и квантовая физика…
По материалам журнала "Квант", №1, 1970.


